Царица Хатасу - Страница 38


К оглавлению

38

Когда первое удивление прошло, Кениамун задумался. Он быстро перебирал в уме всех молодых людей, с которыми встречалась Нейта. Ни один из них, он был уверен в этом, не был для него опасен. Без сомнения, между обрученными произошло объяснение. Саргон, конечно, требовал, чтобы Нейта отказалась от своей любви к Кениамуну. Девушка, видя ненависть и дикую ревность принца, придумала эту стратегию, чтобы спасти любимого человека от преследований и, может быть, даже от смерти. Взгляд, брошенный на мрачное лицо Саргона, жесткое выражение его глаз и нервно трясущиеся губы убедили его в этой мысли, хотя он и остерегся высказать ее. Пройдясь по террасе, он остановился перед Саргоном.

— Я должен верить, что она не любит меня, так как ты слышал это из уст Нейты. Так хорошо же, — он нахмурил брови. — Я найду того, кто так таинственно проник в ее сердце. Я узнаю, что за пропасть разделяет их, если только она, из женского кокетства, не хотела просто стать еще дороже для тебя.

— В таком случае, это был плохой расчет. Я вовсе не принадлежу к числу людей, способных вздыхать о невесте, мечтающей о другом. Но оставим этот разговор. Я чувствую необходимость успокоиться и развлечься. Поэтому я прошу тебя, Кениамун, свози меня к Туа. Ее дочь, говорят, прекрасна, и у них в доме собирается многочисленное общество.

— О! Туа будет очень счастлива видеть тебя у себя. Если ты хочешь, через несколько дней мы съездим туда. Туа и Неферта дают один из своих пиров, и тебе представится великолепный случай познакомиться с ними и развлечься.

Глава IX. Свадьба и траур в Египте

Прошло несколько недель. Приближался день, назначенный для бракосочетания Нейты и Саргона. Но это частное обстоятельство терялось в боязливом ожидании и глухом беспокойстве, охватившем весь Египет в преддверии готовившихся важных политических событий.

Здоровье Тутмеса II с каждым днем все ухудшалось. Близка была минута, когда слабый фараон, покоренный и управляемый своей энергичной царственной супругой, оставит вакантное место рядом с ней. Все предчувствовали, что гордая и властолюбивая женщина, твердой рукой державшая бразды правления, не пожелает вторично делиться властью с кем — либо. Но было также известно, что молодого Тутмеса поддерживает большая часть жрецов и египетских вельмож. Первые не могли простить Хатасу ее независимый ум, вторые — что она поставила над ними такого ничтожного человека, как Сэмну. С другой стороны, царицу очень любил простой народ, которому ее мудрое и мирное правление обеспечивало спокойствие и торговлю. Ее происхождение, как законной дочери царской крови, пользовавшейся наравне с отцом покровительством богов, окружало ее могущественным ореолом.

Тем не менее, возмущения, дворцовые интриги и братоубийственные войны были вещами, знакомыми в Египте. Не одно сердце сжималось при мысли о кровавых событиях, которые могли разыграться в ближайшем будущем. Сторонники Тутмеса были страшно раздражены, так как Хатасу принимала меры предосторожности, доказывающие ее хладнокровие и решимость. Эти меры делали почти невозможной всякую попытку заполучить царевича, присутствие которого было необходимо, чтобы поднять возмущения в минуту смерти Тутмеса II.

Все было предусмотрено, всюду командовали надежные военачальники, комендантом крепости был Антеф, бдительный и хитрый человек, стороживший царевича. Все входы охранялись часовыми. Многочисленный и хорошо вооруженный конвой сопровождал Тутмеса во время прогулок. Только в храме могли ему что — нибудь передать. Свита в храм не впускалась.

Пока эти важные события поглощали внимание царицы и всего Египта, обрученные продолжали жить в отношениях, становившихся все более ложными и враждебными. Приближение дня свадьбы вселяло в сердце Нейты чувство страха и отчаяния. Саргон, правда, не давал ей больше повода жаловаться на его бурную страсть. Напротив, он старался избегать ее, но в этой преувеличенной сдержанности невеста чувствовала скрытую ненависть, страстное желание унизить ее своим пренебрежением и разгульной жизнью, которую он теперь вел.

Саргон, бывший затворник и мизантроп, стал постоянным гостем в доме Туа. Он ухаживал за Нефертой и засыпал ее драгоценностями. Разбрасывая горстями золото, он посещал пользовавшиеся дурной славой места, откуда рабы не раз приносили его домой абсолютно пьяным.

Этими крайностями он старался заглушить бурную страсть, овладевшую всем его существом. Но все его усилия были тщетны. Образ невесты, в ореоле всей ее чистоты и гордой красоты, преследовал его среди беспорядочных оргий в винных парах. Припадки отчаянного гнева и мрачной апатии вредно сказывались на его здоровье и характере. Нейта знала о недостойном поведении жениха. Тем не менее, она никогда не упрекала его и относилась к нему во время его редких посещений спокойно, со снисходительной добротой, не зная, что эта благосклонность только еще больше раздражала Саргона, объяснявшего ее поведение унизительным равнодушием.

Однажды Нейта была у Роанты, уже вышедшей замуж за Хнумготена. Неожиданно пришел Кениамун. Воин с интересом и любопытством смотрел на молодую девушку, которую редко видел со времени ее обручения с Саргоном.

За эти недели она очень изменилась. На побледневшем и похудевшем лице глаза казались еще больше. Светившаяся в них покорная грусть придавала ее подвижным чертам какую — то новую прелесть.

Заметив внимательный взгляд воина, Роанта подумала, что он хочет поговорить с девушкой наедине. Сказав, что ей нужно сделать какое — то распоряжение, она вышла из комнаты. В первый раз с того утра, когда он сообщил ей о преступлении Хартатефа, Кениамун остался наедине с Нейтой. Наклонившись к ней, он схватил ее руки и с волнением спросил:

38